Давеча решил поискать себя на ютубе. И знаете, очень быстро нашел. Год 2004. Арбат.Клип группы "Непара" "Другая Семья". Мужык который косо смотрит на исполнительницу песни на 2:04 - это ваш покорный слуга.

Фотошоп, 100+ Layers

Масло, 300 x 500

Не находите, церкви похожи на реактивные лайнеры типа Concorde и диковинные космические корабли. Архитектурно-антропологически, вне зависимости от конфессиональной принадлежности. Их миссия - бороздить бескрайнюю пашню истории и сеять семена истины в сыру-землю цивилизации.

К примеру:Еще вариант, деревянные звездолеты, построенные без единого гвоздя:

Кен Карпман работал трейдером в период бурного роста рынка и зарабатывал 750 килобаксов в год за вычетом налогов.
В 2005 году Кен Карпман открыл собственный хедж фонд чтобы зарабатывать в два раза больше, но кризис не дал ему раскрутиться.

Рынок рухнул и вложения в фонд не окупились. После шести месяцев проедания отложенного на черный день кэша, бесплодных поисков работы на падающих виртуальных рынках, Кен распечатывает свое резюме на 10 листах, садится в свой Mercedes SLK .... едет в ближайшую пиццерию и устраивается на работу пиццевозом за 7,95 доллеров в час плюс чаевые.

Вот чем хороша Америца - тем, что менеджер, закончивший Гарвард и MBA, не гнушается поработать извозчиком пиццы, при этом ни на минуту не прекращая мечтать свою американскую мечту. В этом сила американской нации, нации мечтателей и реалистов.  

Вряд ли мы увидим нечто подобное в нашей Раше.

Если к вашему подъезду, 
Подъезжает бентли тихо,
И из бентлей, из гламурных
Вылезает почтальон
C пухлой сумкой,
Полной кэша.
Дверь ему не отворяйте.
И глазам своим не верьте.
Вряд ли к вам приехал он.

Смотреть кино про Кена Карпмана. ABC, на английском языка начального уровня. Это вилла Кена, это мерседес Кена. Это - Барби Кена. Смореть и плакать!

Сегодня мы исследуем феномен Rickrolling, а именно, заколдованную в интернет-мем, песню Рика Эстли (Rick Astley) Never Gonna Give You Up "Низашто не здавайся", хит 1987 года. Последний год англоязычный интернет-пипл активно использует в качестве незлобного флэшмоба и разного рода безобидных издевательств над публикой. Однако, различные прогрессивные субкультуры используют ее как ментальный фугас, подбрасываемый в группы радикалов. Вызывает временное помешательство участников и общее ослабление пассионарного спина группы. В этот момент радикалам подбрасывается какой-то нужный мессидж. И это лишь один из примеров. Известны случаи, когда школьники зомбировали мемом своих учителей. Что касается меня, то эта вещица Рика Эстли была одной из любимых в сборнике Breakthrough (как будто 1988 года), 
эдакой гринписовской ментальной бомбы, предназначенной для неокрепших мозгов подрастающей постсоветской молодежи. Поэтому если бы меня и рикрольнули англоязычные хакеры, то я бы всякий раз с удовольствием предавался воспоминаниям буйной молодости.

Итак,  вот она, зловещая практика применения онлайнового мема Рика Эстли:
1. Многочисленные акции протеста самостийной интернет группы чанологов (Chanology Project) ведущих информационную войну с церковью сайентологии: 
2. Абрам и Юсуф развлекают скинхедов и охраняющую американские флаги полицию: 
3. Ну и наконец, оригинал, с комментариями VH1, stereo, 33,1|3)
Ну вот я вас и рикрольнул прикольно, уважаемые френды!))))Наслаждайтесь ментально-исторической флюктуацией.

Семиты всех стран, объединяйтесь).
Интересно, что будет во второй серии? Абрам с Юсуфом рикроллят наци в Гайд-Парке?  

Когда то, во времена кассетных плееров величиной с утюг и скейтов на манке (иже читай в восьмидесятые) попала мне в руки пленка на которой с одной стороны было подписано: Mandinka. Кто же эта мандинка? Резвая позитивная музычка. Голос необыкновенной силы, редкий и переливчатый. Поскольку основатели youtube заканчивали тогда детский сад, изображение транслировалось крайне асинхронно. Фотографию неприлично лысой и необыкновенно симпатичной девушки увидел в журнале "Ровесник" полгода спустя. Да и по телевизору уже вовсю стали крутить Nothing Compares 2 U. Честно не пропустил ни одной трансляции ибо нравился припев и было приятно в глаза смотреть, которые она все время то закрывала, то стыдливо отводила в процессе ангельского своего пения.


Вот собственно и она. Шынед. Откуда, блин, она? Из Даблина.

Ирландия - это по жизни обиженная страна. А еще бывают по жизни обиженные люди. Их очень тяжело жалеть, но без этого никак. С ними нужно обращаться как с нормальными людьми - и будет все ОК. Но всеж важно иметь в виду, что душа у них - одна сплошная мозоль, гниющая по жизни рана. Это напрягает, не позволяет расслабиться в общении. Но дружбы конечно не отменяет. Просто с ними невозможно сойтись близко - неизбежно причинишь человеку боль.

Оказывается деушка пела, переливалась как алмаз, чтобы отключиться от своей боли. Она была страшно обижена, как целая Ирландия с ее вечными распрями, хоть и не на весь белый свет, а всего то на одного человека. Но на всю жизнь! Дальше пойдет прямая речь Шынед, обрывки монолога, записанного ее близким другом зимой 1994 года.

"Я говорила обо всем этом, потому что мне было так же больно. Мы никогда не были тем, что можно назвать здоровой семьей. И мы не обсуждали этого в семейном кругу. А ведь я даже не стала затрагивать тему насилия, которое тоже случались в моей жизни (мой брат очень хорошо сказал в интервью: "Это было "насилие, за которое вас бросили бы за решетку, соверши вы такое в отношении взрослого").

Когда я выпустила свой первый альбом, меня впервые в жизни стали спрашивать обо мне самой. О том, кем я была, и, поскольку я привыкла говорить обо всем честно, я рассказала, КЕМ я была, и что случилось, и как все это в конечном итоге меня затрахало.

Мне даже в голову не приходило, какое количество боли все это могло принести моей семье. Я думала, что ГЛАВНАЯ проблема ВСЕГО этого - то, что мы не можем общаться. Как семья. И поэтому теперь едва понимаем друг друга. Именно НЕОБЩЕНИЕ членов моей семьи выгнало меня в этот мир в поисках помощи.

Я и не догадывалась, как на самом деле больно было моей семье. Я могла чувствовать только собственную агонию. И я умирала от этого горя. И от того, что из-за этого мои отец и брат считают меня злючкой. И не хотят иметь со мной дела.

Потеря семьи была для меня страшным испытанием. Я должна сказать - ничто из того, что когда-либо вытворяла со мной моя мать, не разбивало моего сердца так, как его разбили за последние четыре года.

У нее на кухне всегда лежал пакет арахиса и, наверное, кто-то из нас взял горстку. Я помню, как моя мама с Библией в одной руке и хоккейной клюшкой в другой выискивала меня вместе с моими двумя братьями и сестрой по всему дому, чтобы выбить из нас дерьмо. Ей нравилось унижать нас, ей нравилось, когда мы просили у нее пощады. И такое могло продолжаться часами.

Иногда издевательства носили сексуальный характер. Речь идет не о домогательствах, однако это не значит, что мать нас совсем не касалась. Она регулярно заставляла меня снимать всю одежду и ложиться на пол, потом она била меня ногой в живот с намерением разорвать матку. Она так и говорила: "Я разорву тебя".

По сути, она заставила меня бояться близости. Чем больше мужчина мне нравится, тем меньше я доверяю ему. Ты смотришь на мир так, словно он собирается причинить тебе боль.

Я не была способна, я неспособна и сейчас, и не думаю, что буду когда-нибудь способна поддерживать отношения с другой человеческой особью на интимном уровне - с кем угодно, с любимым или с кем-нибудь еще.

Но никто и никогда не сделает мне больнее, чем я сама. Это горе было ТАК тяжело переносить. Этот внутренний разлад.

Я больше не хочу быть причиной горя - ни для себя самой, ни для тех, кого я люблю. Я больше не хочу делать больно самой себе".

Шынед бедокурила тут и там. Отчислена из католической школы, попалась за кражу в магазине, уличена в дружбе с протестантами.

Мэри О'Коннор погибла в автомобильной аварии в 1985 году, когда Шынед было восемнадцать.

С отцом, который развелся с жестокой мамой когда Шынед было всего восемь, отношения не заладились. Не могла простить его безразличие. Прилюдно на концерте в NY при всем честном народе порвала фотографию Иоанна Павла II. Продюсера хватил кондратий, а папа и вовсе обиделся. Оба папы (Джон и Иоанн). Миллионы католиков взвыли от негодования.

"Это я саму себя разорвала на кусочки. Незадолго до этого отец и брат подвергли меня остракизму. Поэтому Папа - это символ моего отца: моя семья всегда говорила, что я думаю только о себе, больше ни о ком. Я хотела показать им, что это неправда, что я думаю о других, что я волнуюсь за них так сильно, что даже убить себя готова, только бы это доказать".

Далее Шынед арендует полосу в Irish Times чтобы забабахать там свое эпохальное стихотворение.
Опять же, послание к родному папе.

"Я заплатила за рекламную площадь 13 тысяч фунтов, чтобы быть уверенной в том, что стихотворение напечатают полностью, ведь The Irish Times каждый день попадает моему отцу на порог. Это стоило каждого потраченного пенни".

И, что, он его прочитал?

"Прочитал. И дал обет, что больше никогда в жизни не станет разговаривать со мной. Он знал, что я пыталась убить себя, и даже не пошевелился. Через некоторое время я написала ему об этом письмо, и он даже не признался в том, что получил его".

Джон О'Коннор не просто отстранился. Он брал приступом пресс-офис cтудии грамзаписи c требованием, чтобы компания немедленно запретила разговоры его дочери с прессой о семье. Все напрасно.

"Мои отец и старший брат заплатили бы какую угодно цену за то, чтобы я заткнулась, - говорит она. - Их беспокоило, что подумает сестра моей бабушки из Уатерфорда о том, что я сказала о своей матери. Но где, черт возьми, была сестра моей бабушки из Уатерфорда, когда мать "выбивала из меня дерьмо? Я - жертва жестокого обхождения в детстве, я хочу помочь другим людям, и хочу, чтобы меня услышали. Кроме того, между нами (с отцом) особой любви не было. Если бы я действительно знала, что он волнуется обо мне, я подумала бы над изменением линии своего поведения. Хотя, может и нет."

"Седьмого сентября прошлого года - тогда я пыталась убить себя. Я совершенно обезумела. Я никому не была нужна и чувствовала колоссальный внутренний разлад".

Позже с Шынед приключилась еще одна грустная история. Она влюбилась не абы в кого. А в самого Питера Габриэла. Архангела пластилинового. Гавриила. 

"Я сделала это из-за отчаяния. Питер был самым близким мне человеком, и я пыталась его убедить его остаться со мной, но он не понимал моего желания. Он был нужен мне только как отец, не как любовник. Он не хотел иметь со мной дела, потому что мои эмоции хлестали через край. И от этого так больно. Даже страшно.

Мы поехали на вручение наград MTV, и он сбежал оттуда вместе со всеми этими эффектными женщинами, потому что все эти эффектные женщины всегда стоят в очереди ради того, чтобы спутаться со знаменитостью. Три дня я была одна-одинешенька - у меня не было даже концертов, и я не выдержала. Я хотела заснуть, но я сказала Богу: кем бы ты ни был, Бог, мне без разницы, если я все равно умру.

Я взяла горсть снотворного и бутылку водки и отключилась. Потом пришел Питер с человеком из гостиничной обслуги, и вдруг я услышала: "Есть пульс?" И я произнесла мысленно: "Черт вас подери, есть! Вот я, тут!" Питер глянул на меня и сказал: "Я не имею к этому никакого отношения". Я могу его понять, ведь он подумал, что я сделала это с собой из-за того, что он не захотел быть со мною. После я, конечно, позвонила гостиничному доктору, взяла другую бутылку снотворного и впала в состояние беспамятства до субботнего утра. Питер прислал менеджера турне, чтобы помочь мне собраться и отправиться на мое следующее шоу. Он даже не сел рядом со мной в самолете, подлец. Нет, он мой добрый друг. Мы довольно близки. Да, все еще близки - несмотря ни на что".

Бедная Шынед.

И вот, вчера я увидел этот ролик. Шынед поет битловскую Hey Jude. Ноу комментс до неузнаваемости. Карма О'Коннор, будь она неладна(.

Вашему рассеяному вниманию предлагается:

Двадцатиминутный шорт с Сельмой Блэйр, (жена Ахмеда Заппы, сына Фрэнка Заппы, авангардиста-гитариста семидесятых). Называется "Большая (екзистенциальная) Пустота".

Внутри всякого гендерного существа бывает пусто и холодно, как на северном полюсе. Оно ищет любви и согревания. Там живут невеселые чукчи, туда ходят редкие экспедиции. Однако, место сие может быть прекрасно и удивительно, и оно непременно требует нашего участия. Мы должны не просто наблюдать его одиночество, а всячески его ликвидировать. И тогда на Марсе будут яблони цвести.

Худогуру "( Le) Hoodoo Gurus" - это окно в Австралию восьмидесятых. Что же там было такого хорошего, в стране жизнелюбивых оззи? Хорошего много: рифы, война с кроликами, дружба со страусами, реоткрытие зловещей heliobacter pylori, микроскопическая пока еще Кайли Миноуг...В Австралии все очень позитивные - что наркоманы, что серферы. Вообще, концепция отправлять преступников перевоспитываться на пляж - это очень гуманно, спасибо королеве Англии. Когда в 84м году власти приняли новый "перестроечный" гимн - "Вперед Австралия", народ обиделся, народ возмутился - его предали! А как же "God Save the Queen"? Чего не скажешь о наших суровых проектах - Колыма, Новая Земля. Перевоспитание смертушкой. До обвала рынка в 87-м году еще далеко, впрочем оззи эту плюшку проглотили на том же пляже, под шум прибоя. Звук, вот что я хочу сказать, австралийский саунд - минималистичный, но очень сочный. Взять тех же AC/DC. Песенки простые, а звук - особенный, позитивный. И так далее, куда не плюнь. Непримиримая полночная нефть, Таинственная Тхе Церковь, революционеры INXS, флегма Men at Work, ну и отдельной позицией - приколисты TISM, которых мы вообще никогда не слышали. Впрочем, их надо видеть.

Худу-гурус - это классический пример того какое небо синее, травка зеленая, и что кенгуры - наши лучшие друзья. Дейв Фолкнер с лицом новозеландского хоббита пока еще выглядит неуверенным. Его кудрявистая прическа прошла все стадии: пушистый горшок, всклокоченность новой волны, вездесущая хиповость, римская лужайка, и, увы, скатилась к состоянию Фила. Коллинза. То есть, светящейся лысины в скромном спартанском обрамлении. Это всего лишь наследственное, ведь папа Дейва, летчик, тоже был лысым.

Включаю первую и главную песенку:



Остальное, если понравится, найдете сами, на том же ютубе.

Я страшна далек от политики. Политика не менее страшна, и еще более далека от меня, и слава Богу! Однако, последние события в Осетии заставили поднапрячься мои (весьма дряблые в этом направлении) извилины. Голоса в ящике вызывали немедленный невроз: Путин стращал геноцидом, Саакашвили - агрессией. Российское телевидение все время показывало одного и того же светловолосого русского мальчика, в руках то у запыхавшегося беженца-осетина в спортивных штанах, то у колоритной кавказской женщины в траурном черном платье со странным выражением лица. Еще показывали огненных мух неизвестной принадлежности, летающих в ночи по небу. В голове никак не складывалась картина - какой у кого интерес в этой заварушке (понятно, что в итоге все сестры должны договориться, и получить по своей серьге).

Южная Осетия - это продвинутая разновидность Приднестровья, с миротворцами, раздачей российских паспортов и госросэкспатами. Уверен, что многие, как и я, что с трудом представляют - где это. Зато хорошо помнят фамилию президента. Эдуард Кокойты. А лучше наоборот: Кокойты Эдик, бывший физрук. Беслан - тоже вспоминают с ужасом. Чаще - не вспоминают, ибо - кошмар. Какая то карма нехорошая у этой республики.

Естественно, конфликты с Грузией имеют свою ретроперспективу, и слова Путина про геноцид - это сурьезная ремарка, позаимствованная у советских историков. Чиста чтобы зело было зелее.

А что на самом деле? Осетины - потомки большого племени северо-кавказских иранцев. Ближайший аналог - курды. Непокорные, кавказские робингуды. И это - большая головная боль Грузии, и всех тех, кто за них вступится. Грузинским феодалам оброк не платили - были биты, но и отпор давали жестко. Злопамятствовали и грузин провоцировали, это было, есть и будет. Вошла Грузия в состав российской империи - все на время затихло. Осетия в составе империи - аж с 1774 года, но Южную освоили и цивилизовали административно только в 1830 году. Но некоторым грузинским феодалам не спалось спокойно по ночам. Князья Мачабели и Эристави предприняли попытку уже в рамках Российской Империи добиться с помощью русского оружия контроля над Южной Осетией, поставив ее население в зависимое положение. Однако претензии были отвергнуты Сенатом, решившим "грузинским князьям Мачабеловым отказать в домогательстве о признании крепостного их права над осетинами". Так что вот оно, начало претензий.

Как только власть в России сдвинулась - революция и все такое, мелкобуржуазная Грузия незамедлительно воспользовалась слабиной - и в 1920м устроила попытку аннексии ЮО. Но осетинам уже было чем  прикрыться: декларацией прав народов России от 1917 года, и попытались восстановить свой суверенитет. То же самое ЮО декларирует и по сей день по отношению к Грузии. В общем, если осетины так решили, почему бы грузинам не успокоиться - ведь сколько времени то прошло. Но разве забудешь вот такое? 20 июня 1920 года войска меньшевистского правительства Грузии вторглись на территорию Советской Осетинской республики. Приблизительно 17.000 убитых!!!! робингудов и членов их семей. Кто смог бежал на север. Почти все села были сожжены, а жители отправлены в Караязскую степь бомжевать.Понятно, что осетины - не сахар, но другой судьбы им не предложил никто.

Мы настаиваем, если это верно, отозвать свои войска из Осетии, ибо считаем, что Осетия должна иметь у себя ту власть, которую она хочет. Вмешательство Грузии в дела Осетии было бы ничем не оправдываемым вмешательством в чужие внутренние дела...".Подпись - Чичерин. Путин. Медведев. Нужное подставить.

Забавно, что после того как Грузия стала советской, ЮО "волевым решением" передали на правах автономии в состав ГССР. Уж не Сталин ли тут поучаствовал? История давления на осетин продолжается. В 1939 году осетинскую латиницу заменяют грузинским алфавитом, в осетинских школах вводится преподавание на грузинском языке. До самой смерти Сталина в пятой графе советского паспорта осетин разделяют на северных и южных.

23 ноября 1989, когда к власти приходил Гамсахурдия - начался новый виток конфликта. Гамсахурдия много чего посеял, а когда пожинал и паломником ходил в Цхинвал пешком с людьми поговорить за жисть - его уже никто и слушать не хотел. Многотысячная колонна демонстрантов (по разным оценкам от 30 до 60 тысяч человек) на более чем 400 автобусах и 3000 легковых машинах со стороны Тбилиси подошла к Цхинвалу, вроде как мирно помитинговать. Однако в числе участников мирного похода на Цхинвал было несколько сотен вооруженных автоматическим оружием боевиков. И понеслось. За пять лет волнений - 3.000 погибло, 300 пропало без вести, 40 тысяч!!! переселилось в Россию, и им, да и прочим желающим в конце-концов были выданы российские паспорта. 

Все это друзья мои, называется одним словом: "ОСОБА". Старые обиды, которые со временем обрастают мхом. Для осетин это систематические набеги в Грузию, а для грузинских феодалов - обложение южных осетин непосильной данью. Теперь и Россия по полной программе втянулась в разгребание этнопроблематических завалов. Как никак, старший брат, но не простой, а с умыслом.

Что мы знаем о "сепаратистском" (весь запад об этом твердит со слов Саакашвили) правительстве ЮО?
Оно создано по чеченскому сценарию (силовики+боевики).

Вопрос, что мешало "тратить" отмывать геополитические денежки мирным способом?

Какой толк Саакашвили и Грузии в этом витке конфликта? Я думаю - эта заварушка подтолкнет к скорейшему вступлению Грузии в НАТО, как бы это не было бы неприятно России. Ну и получению Грузией западных траншей под военно-техническое развитие, развитие инфраструктуры и т.д. и т.п. Саакашвили сейчас в Грузии, народный герой, как Черчилль. А после вступления Грузии в НАТО ему памятник в Тбилиси поставят. 

В нашем мелкобуржуазном-мегакорпоративном мире за все надо платить. И уж в первую очередь, за отсутствие выбора в политике на Кавказе.

Профессор был хорошо известен в Корнуэлле, где преподавал целых одиннадцать лет, по ряду причин. Ни одна из этих причин ничего общего с его художественными способностями. Очень немногие вообще знали, что он - писатель, или читали его книги, но его экстравагантные выходки были широко известны.

Однажды во время лекции, он в клочья разодрал книгу Достоевского перед студентами-выпускниками, заявив что настоящие книги должны заставлять нас думать, а не трепетать.В другой раз он потребовал от студентов составить список содержимого сумочки Анны Карениной.

Главная причина, способствующая распространению слухов, заключалась в том, что он никогда не приходил в класс один, а в сопровождении дамы, которая поддерживала его под локоть или помогала нести ему книги. Она всегда садилась в первом ряду или на кафедре, слева. Она редко пропускала занятия или заменяла его, когда он болел, и даже иногда принимала за него экзамены. В его присутствии всегда молчала. Он все время водил за нос студентов, называя ее своим ассистентом: "сейчас мой ассистент передвинет доску в другой угол", или "сейчас мой ассисент раздаст экзаменационные буклеты", но студенты никак не могли понять - какой толк преподавателю брать свою супругу на лекции?

Вера была удивительно красивой женщиной: седой, с алебастровой кожей, с хрупкой, изящной фигурой. Контраст между белыми волосами и молодым лицом был разителен. Ее внешность нельзя было забыть, но мнения на этот счет расходились. Одни считали ее блестящей, царственной, элегантной красавицей, другие, напротив, неряшливо и безвкусно одетой, злобной ведьмой. Но и тех, и других мучил один и тот же вопрос: что она делала в классе своего мужа часами, день за днем?

Возможно, господин преподаватель страдал болезнью сердца - и Вера была наготове, чтобы оказать ему немедленную помощь? Может быть, она была не столько его женой, сколько матерью? Возможно, у него была аллергия к меловой пыли и ему не нравился собственный почерк; Она была его энциклопедией, если он что-то забывал; что он понятия не имел, что хотел сказать, и не помнил сказанного сразу же после того, как что-то сказал, и ей приходилось все записывать, чтобы он знал, что спрашивать на экзамене; Профессор был слеп, и она была его псом-поводырем (это предположение было основано на том, что они иногда приходили рука об руку); потому что она была чревовещательницей; и, наконец, что у нее в сумочке был пистолет на случай его защиты.Известно было также, что одно время эта дама работала куратором отдела чешуекрылых в Гарвардском музее сравнительной зоологии.

Она являла собой загадку, ее пристуствие в классной комнате было пугающим, хотя она была очень добросовестна и отнюдь не была извергом.

Они поженились давным давно в Берлине, и были счастливы "в шалаше", сводя концы с концами за счет ее секретарской работы и коммерческих переводов. Ее немецкий был превосходен, французский - почти совершенен, что же касается английского, то она признавалась в дневнике, что ей трудно вести непринужденные светские беседы по-английски. Вера давала частные уроки французского языка детям богатых родителей и работала секретарем у нескольких профессоров словесности в Гарварде. Будущий профессор тоже вносил свою лепту в семейный бюджет, подрабатывая то тренером по теннису, то режиссером-сценаристом.

Профессор был упрям и рассеян, не смог освоить печатную машинку, презирал телефон (ему казалось, что телефон все искажает и он не поймет что-то самое важное в словах собеседника или, того хуже, собеседник его не поймет);почитал тщетой вождение автомобиля, никогда не мог найти то что потерял минуту назад, забывал отвечать на звонки и письма, никогда не сворачивал карт и не закрывал зонтики...

Часто Вера писала и подписывала письма мужа за него. Большинство ее писем начиналось так: "Владимир начал это письмо, но вынужден был в спешке переключиться на что-то другое, и попросил меня продолжить...", с ответами дело обстояло также.Это приводило к путанице в авторстве, и с годами эта путаница усугублялась.

Дело в том что и Владимир успешно маскировался под Веру: многие его письма были написаны в третьем лице, выдержаны в сухом тоне жены и оставлены для перепечатки и подписи. Он как бы заимствовал ее личность, хотя она сама не пыталась сделать то же самое. Он мог говорить "мы", имея в виду себя и жену.

Незадолго перед свадьбой он записал свой сон: ему приснилось, что он играет на рояле, а Вера сидит рядом с ним и переворачивает страницы партитуры.

40 лет спустя ему приснился похожий сон: что он продиктовал Вере новый роман, понимая, что по мере диктовки она удивится и обрадуется его внезапно появившимся авторским способностям.

У них было слишком много общего. Вот строка из переписки берлинского периода: "мы оба любим (1) ненавязчиво вставлять иностранные слова, (2) приводить цитаты из любимых книг, (3) переводить свои ощущения из одного органа чувств (например, зрения) в ощущения другого (например, вкус), (4) просить прощения в конце за какую-то надуманную чепуху, и еще во многом другом".

Способность Веры переводить наблюдения из одного чувства на язык другого это то, что обычно именуется синестезией. Всякий синестетик невольно видит мир иначе, чем другие: черно белые печатные буквы, слова, видятся ему в цвете.

Пожалуй, только ноты не обладали для Веры тем оптическим эффектом, какой они производят на многих людей, обладающих цветовым слуховосприятием, и какой в дальнейшем окажут на ее сына, для которого даже сам музыкальный ключ придавал мелодии дополнительный оттенок. (Вера была почитательницей музыки, чего нельзя сказать о ее супруге, не воспринимавшем музыку ни на цветовом, ни на каком ином уровне).

Ни одна мелочь не ускользала от ее внимания. У Веры "было... несомненное чувство красоты, которое обнаруживается не столько в связи с искусством, сколько в готовности, например, увидеть над сковородкой нимб или разглядеть сходство плакучей ивы со скайтерьером". Зато Вера совершенно не умела готовить.Половину ее кухонного репертуара составляла яичница. Другую половину она держала в строгом секрете.

Летом 1957-го Вера снова везла его в экспедицию за бабочками. Владимир рассказывал ей, каких волшебных особей намерен поймать. Вера молча кивала. А потом вдруг — без всякой связи с дорогой и бабочками — произнесла:

— Это должно было произойти на 30 лет раньше.

У них были одни очки и одна записная книжка на двоих. На что им были две записные книжки и две пары очков?

Бюллербю - беззубый рот блаженной фру Линдгрен, всегда улыбался Лизи вслед или навстречу, стоило ей лишь пересечь невидимую, но вполне себе бугристую морщину норвежской границы. Пунктиры на картах - это скорей интересненько, чем важно. Ей же по-настоящему интересен природный ландшафт. Бергману, например, местная природа безусловно менее важна, чем Лизи. Виды ее обычно проносятся в окнах простенького, как мыльница, двухсотого саапа, на здоровенной холщевой парусине, пока преклонных лет папаша по дороге в Лунд беседует со своей невесткой. Для режиссера - это реквизит, для Лизи - это жизнь. Если в Бюллербю провели бы реновацию или построили пару новых летних домов - это означало бы, что фру писательница украсила себя зубным протезом. Пусть бы он лучше плавал себе в стакане неведения. Однако, это воображаемое не стало реальнее ни на один черепичный зуб деревенской крыши. Все кто мог - уехали в Стокгольм стариться, а кто не смог или не захотел в Стокгольм - промышлять ремеслом в Осло.

Сейчас дорога вела "из", но руль мотороллера болтало как непослушную лошадь, норовящую повернуть вспять. Бюллербю это своего рода заповедник реминисценций, где папаша Бергмана перед самой своей кончиной откушал ведро кроваво-алой земляники, нескучно раскрасившей белые на черном титры. Бюллербю начисто лишена обид и чиста как мартовское небо. Всего три домика в шахматном порядке, потому что раньше так строили. Как, вы тоже любите шахматник и сливочный чай?

Если качаться на качелях достаточно долго, то с соседского крыльца выглянет нескладный Фон Зюдов. На самом деле, это никакой не Зюдов, а некто гораздее. Это дух папы Лассе примеряет на голову сапог и танцует под пение Йорты Китт. Лассе - самый старший, самый важный и самый занятой сосед. Его не было дома уже лет тридцать. Иногда прилетал его голос. Вдохновишись этим, Лизи скрестила сотовый телефон с ракушкой патефона. И попросила Лассе спеть раннего Элвиса.

Вот так, примерно, выглядит наша деревня. Она довольно обычная на вид, вот только в ней нет никакого практического смысла. Ни фермерского хозяйства, ни эко-отеля, ни склада антиквариата - все ценное вывезли во время войны в город. Шведы - в большинстве своем очень практичные люди. Но все те, кто жил здесь, в Бюллербю, были какого-то странного склада. Еще одна фру, дальняя родственница вечно улыбающейся Астрид из соседней провинции, у которой уголки губ чаще загибались вниз, помнится, написала калевалу о Мумми Доле. Так вот, ее мумми тролли - сущие бюллербюнианцы. За исключением одной немаловажной детали. Бюллербюнианцы начисто лишены таинственной грусти, которой экзистенциально-официально болеют снусмумрики. Как говорится: другая женщина, другая книга. Однако опыт, который приобретают персонажи в каком то смысле универсален - с годами все как-то выравнивается.

Странческо все время искал себя. Известно также, что он был весьма рассеян. Иногда он спазматически вздрагивал от мысли, что оставил где-то свой палец или ухо, а иногда целую ногу или воображаемый хвост. Порой он обнаруживал, что внутренности его представляют собой белесое туманное облако, исчезающее к концу завтрака. А в минуту когда ботинок больно запинался об корень - взгляд его лихорадочно искал ушибленное место, но находил одну лишь придорожную пыль и когтистые лапы сосен. 

В редкие моменты предельной собранности он вдруг начинал ощущать желания. Это никакие не бедные попрошайки, спящие стоя в очереди за бесплатной едой. Это бесконечно гордая, старорежимная знать благородных кровей, ожидающая царского указа и не сведущая в искусстве конформизма. 

Желания придавали ему сил. Делали непрозрачным и острым как лист вощеной бумаги. Однако, закрепить этот эффект не смогло и время. Как-то мимо проплывала одна важная, как и Странческо особа, взятая как и все в этом свете из ниоткуда. Ее низкобортая, похожая на гороховый стручок лодка балансировала на зеркальной глади озера, повинуясь движениям длинного шеста, позаимствованного в шапито. Странческо брел вдоль берега, а за ним гуськом словно послушные утята семенили его желания, непривычные передвигаться пешком по пересеченной местности. Так они обсудили новости, жизнь города, жизненные взгляды, прежде чем она протянула ему шест. Едва взявшись, он вдруг почувствовал как бредущие и усталые желания впечатались ему в спину. Сгорбившись под их весом он потащил прыснувшую смехом лодку вперед. Вначале было чуть тяжело, но с каждым шагом становилось все легче, пока он вдруг не обнаружил что озеро сузилось в бодрый ручей и само течение тянет его вперед. 

Теперь она тянула к себе шест. Вода, глубокая и волнующая постепенно приняла всего Странческо. Ему нужно было всего лишь покрепче ухватиться за шест и немного шевелить ногами, чтобы лодка-стручок не развернулась поперек течения. Желания, в ужасе щекотавшие макушку покинули Странческо по шесту и затихли где-то в лодке (а в лодке могли поместиться лишь ее ноги). В этот знаменательный момент Странческо совсем перестал думать о таких вещах как трансцедентальный космический разум, цветные континуальные дыры и квантовые революции. 

Он почувствовал себя целостным и себе понятным, после чего вдруг открыл рот и стал тонуть. В этот самый момент из лодки из того места где помещались ее ноги, на шест выстроилась команда спасателей в полосатых купальниках и скомандовала: Шиирее раззе-е-вай!  После чего с разбегу запрыгнула прямо в послушно, как перед дантистом, раззинутый рот Странческо. Это было немного тошнотворно но результат превзошел все ожидания.

Жить захотелось так, что лодку закрутило.

Первый день восьмого месяца выпал на последний день рабочей недели. Все утро живот тянуло к земле, голова кружилась, а по извилинам мозга блуждал эсхатологический туман. Земля обетованная начала готовиться к шаббату, когда по заснеженным просторам арктики в сторону Шпицбергена прокатилась здоровенная дыня лунной тени. Первыми на ее пути оказались белые медведи, мигрирующие к острову Эйлесмер, они были сыты и мрачны. На последней стоянке вся компания обьелась суицидальным китовым мясом, и, посему, не обратила на внезапную тьму никакого внимания. А телевидение ждало ее к обеду в Сибири.

В то утро гаджеты умоляли меня о помощи. Айфон мучился будильником и обновлениями, высокотехнологичная филипсобритва мигала всеми лампочками: просила каши и водных процедур. Но времени то не было. Может быть в выходные? Где-то в глубине комнаты давно кулдыкал забытый месяц назад GPS, не в силах найти спутник на орбите. Все настолько привыкли к техногенным шумам, что перестали замечать агонию маленькой, столь полезной на дорогах коробочки.

Я попытался сбрить щетину на подбородке и с удивлением обнаружил, что моей гламурной электроподружке подпевает тенор с улицы. Выглянул в форточку. Внизу кружился узбек с газонокосилкой. Возможно это был уйгур, практикующий суффийские танцы. Завораживающее зрелище. Но времени на это не было.

На площадке внизу меня ждало иррациональное потрясение. Капот моего C4 был покрыт грязью, травой и клоками шерсти, как будто на нем происходила случка своры собак. А две хромовые систолы, олицетворяющие биение сердца моего железного друга были отгрызены с мясом, перекушены пополам и брошены под колеса. Я не мог осмыслить это безобразие, но в память незамедлительно напросилась картина трехдневной давности. Три жутких лохматых собаченции без шума гнались за нами метров двадцать, окружили машину на стоянке и не давали выйти, бросаясь под колеса. Лишь худенькая дворничиха с карманной метлой, ругаясь по-армянски, расчистила нам путь к отступлению. Шавки без единого звука разбежались, но я заметил в их глазах какую то посюсторонюю тоску, как у настоящих зомби.

А времени не было. Под разводами грязи - многочисленные следы собачих когтей. Любой нормальный человек бы заскрипел мозгами, зубами и сжал добела кулаки. Иррациональность на обратной стороне луны, а внешняя сторона всегда нам улыбается, поэтом нужно было расслабиться и ехать в точку Б. Иррациональность сегодня подставилась солнцу, а натянутая улыбочка оказалась в тени. Вот такой необычный сегодня день, друзья.

Точка Б - это известное на весь свет место разврата и порока. Эксцентричные итальянские бабушки прилетают сюда на выходные чтобы оседлать одноруких бандитов и просадить европенсию. Мой офис чуть выше, на четвертом этаже. Из окна хорошо видно что происходит на вилле у Горби, она напротив, через дорогу. И это очень символично.

В точке Б я провожу весь день, иногда спускаюсь в корейский лонж отведать чукпальчечкан. В подвалах царит атмосфера гонконгских забегаловок. Русской речи почти не слышно, под вечер в рестораны набиваются азиаты всех мастей и шумно отмечают свои корпоративы. Начальник садится во главе стола а подчиненные справа и слева. Они громко пьют водку и заученной речевкой, вроде: "Кто шагает дружно в ряд? Пионерский наш отряд (хором)!" желают родной корпорации процветания.

Но в день когда иррацио освещено лучами солнца, и скрыто от человеческого глаза тенью лунной дыни - есть вообще не хочется, и даже шизофреники становятся нормальными людьми. Я вдруг понимаю, что происходит. Жизнь покрылась пылью, никто и не пытается  протереть тебя тряпочкой.

10.55: Тьма внешняя в 13.21. Пишу я в нужном направлении, но понимаю, что диалога не будет.

В Кёнигсберге, есть семь мостов, расположенных в особенном порядке. Невозможно пройти по всем мостам, не пройдя ни по одному из них дважды. С желающими найти лазейку в топологической аксиоме происходят судьбоносные приключения. Математик Леонард Эйлер в 1736 году, обследуя прусскую головоломку, уронил в реку свою курительную трубку. Спустившись к воде он увидел систему мостов в нужном ракурсе - здесь его осенило теорией графов. Теория графов сегодня используется повсеместно -  в архитектуре микропроцессоров, топологии Интернета и даже в строительстве обычных дорог. Эйлер был необычайно плодовит, за свою жизнь он написал более 800 научных статей "с кошкой на плече и ребенком на коленях" и умер в возрасте 76 лет, как почтенный патриарх. А вот с несчастным Олегом Курдонсером мосты распорялились иначе. 24 июня сего года, прогуливаясь по мостам со своим Динго, он вдруг потерял память, со всеми идеями сразу, в тот самый момент, когда часы на башне пробили полдень. С этого момента он словно чистый лист бумаги, летающий по ветру: растерянно посмотрел на пустую бутылку Балтики в руке, в преданные глаза спаниеля. Кто я? Город вокруг был необычайно красив и свеж. Он видел его таким в первый и последний раз. Жена Людмила была вычеркнута из памяти. Он был почти счастлив. Мосты выгибали свои спины, как кошки после долгого сна. Милицианер по фамилии Донцул из центрального ОВД долго не мог врубиться в происходящее. Вскоре из психушки приехала карета с экспертами. В конце концов, все они сели кружком перед картой города, в центре которой находилась графограмма мостов, и Донцул, бывший в этой истории за главного, стал перечислять амнезийному гражданину названия улиц, в надежде на то, что память вернется...Метод научного тыка сработал, когда Донцул дополз пальцем до улицы Гайдара. В голове Курдонсера появилась другая голова - голова его жены Люды, которая как бы вынырнула из подсознания, достала откуда то его паспорт и предъявила его милицанерам и людям в белом.

У отношений тоже есть своя летальная топология. Я в ней окончательно запутался, как в свое время Слава Полунин в телефонном шнуре. К половине второго я окончательно забыл про обед, а за окном посерело. Офисный планктон вырезал из полупрозрачных папок "копченые стеклышки" и вытекал на улицу, пока здание совсем не опустело. В самый интересный момент небо закрыли тучи и пошел дождь. Но я даже и злорадствовать не собирался. Мне нужен был кто-то, кто стряхнет с меня пепел. Я позвонил куда следует и услышал далекий голос, как если бы я звонил из какой-нибудь Папуа Новой Гвинеи. Разговаривать было невозможно, так как дистанция превышала все мои ожидания.

- У вас есть тряпочка и совок для серого вещества?
- Простите?
- Ну, это, я весь покрыт субстанцией неизвестного происхождения. Похоже на экзоплазму. Пепел цивилизаций. Хотелось бы очиститься с Вашей помощью.
- Извините, связь прервалась. 
Это был голос оператора.
Невнятный разговор я продолжал почти час.
Собеседник был укачан и измучен.
Она ехала домой в автобусе после работы.
Хотя, она была неплохо подстрижена. Затылок выглядел необычно. Правда, это видел не я, а интеллигентная бабушка в правом ряду. "прям как я в однатыщадевятьсотшисятдевятом".... пронеслось среди прыгающих на колдобинах воспоминаний. Впрочем, цифра сия имела цветовкусовой характер - терпкая крымская мадейра с черешней, случайно упавшей в фужер.

А я пил кофе и ничего не чувствовал, хотя зерна кофе обычно дают понюхать ошалелым покупателям в парфюмерном магазине, чтоб им поскорей прийти в себя.

В принципе, я знаю что нужно мне. Но с другой стороны - я точно не педагог, я совершенно не умею воспитывать. Педагог - это такой Ильдар, и он живет в Питере, очень давно из Казани туда переехал. В свое время он всех воспитывал с помощью маятника (NB). Я шучу, конечно, просто так называлась его группа (Маятник). Педагог выдумал свой, авангардный музыкальный инструмент - металлофон. Собрал его, вроде бы, из старых рессор от запорожца и пружины доводчика подъездной двери. Металлофон, снабженный хитрой системой звукоснимателей, издавал серию инфернальных звуков: стонал умирающим железным дровосеком, орал циркулярной пилой, выл пикирующим бомбардировщиком. И это вам не какой-нибудь сэмплер!

Иногда мне нужно, чтобы меня вполне экзистенциально протерли тряпочкой. Я могу конечно и самоочистица с помощью народной медицины, и скорее всего, так оно и будет через пару-другую минут. Но в первый день августа на меня нашел принципиальный ступор и я, в некотором смысле, истребовал это. Это было не очень красиво, но крайне необходимо. Солнце осветило иррацио, и на наш мир упала огромная дынеподобная тень.